02:20 

.Tequila.
Когда ты пьян от жизни - все вокруг уплывает в нирвану. Но после любой "пьянки" рано или поздно наступает похмелье.


Переводчик: WTF Wincest 2014
Бета: Анонимный доброжелатель
Оригинал: Psychotically, irrationally, erotically co-dependent…the obsessive bromance of Supernatural by pinkwood, разрешение получено

Форма: фандомная аналитика от 2001 слова
Размер: миди, 17800 слов в оригинале

Пейринг: Дин/Сэм, Сэм/Дин

Категория: слэш
Жанр: мета
Рейтинг: PG
Предупреждения: спойлеры к событиям первых шести сезонов

Краткое содержание: Мета о подтекстах сериала «Сверхъестественное».

Ссылка на скачивания всего архива: yadi.sk/d/J5vyXxbHHXdkP

От Капитана: статья немного древняя, так как на момент ее написания вышло только 6 сезонов, но это вовсе не значит, что от этого ее значимость или каноничность описываемых в ней ситуаций/чувств поубавилась. Напротив, можно было бы дополнить чем-то еще более(?) значимым из новых сезонов (а их, позвольте, уже 4 вышло с того-то момента), но... я сам только вот на финале 4-го сезона, да и писать так глубокомысленно и по сабжу немного не моя стихия. Поэтому, может, кто возьмется, но пока держите сие чудо и наслаждайтесь чтением.

Лично я безумно рад, что нашел эту работу. И премного благодарен тому, кто ее проделал.



Я влюблена. В двух парней. В двух братьев, если быть точной.

Я влюбилась быстро и всерьез. Раньше я уже видела их и считала милыми, но не задумывалась особо до тех пор, пока подруга по-настоящему не познакомила нас.

Так я узнала о них. Я нашла время и начала с самого начала их истории. Это рассказ о связи столь глубокой, что даже смерть не может ее разорвать. Рассказ о двух братьях, перевернувших небеса и преисподнюю ради друг друга. С ними я смеялась, с ними мое сердце разрывалось на куски.

Это рассказ о Сэме и Дине Винчестерах.




На первый взгляд, идея сериала «Сверхъестественное» (на экранах в данный момент идет вот уже шестой сезон) довольно проста. В центре истории два брата, отец воспитал их охотниками на нечисть после того, как мать убил демон. Они разделяются, когда младший, Сэм, отказывается от такой жизни ради относительной нормальности: учебы в колледже, постоянных отношений. Но его снова возвращает к прежнему старший брат Дин, когда их отец пропадает, а девушку Сэма тот же демон убивает совершенно таким же образом, что и мать.

В сериале есть кровь, большие пушки, классическая машина (черная Шевроле Импала 1967, также известная как «Самое Важное во всей Вселенной») и классический рок в саундтреке. Замечено, что экранная жизнь женщин и несовершеннолетних в «Сверхъестественном» длится недолго (как это часто бывает в жанре ужасов), и хотя это может послужить источником разочарования для некоторых фанатов, большую часть аудитории (преимущественно, женской) этим не отпугнуть. Причиной тому, я думаю, в первую очередь, стала наполненность сериала подтекстами и разнообразными сюжетами.

Зрителям представлен богатый гобелен из мифологии, библейских легенд, ссылок на поп-культуру, большого количества юмора, включая внутренние шутки: пародии и ссылки на самих себя в «мета»-эпизодах, а также несомненная химия между исполнителями двух главных ролей — Дженсеном Эклзом (Дин) и Джаредом Падалеки (Сэм).

Но основной причиной того, что сериал кажется таким необычным и мгновенно затягивает в свои сети легионы преданных фанатов, на мой взгляд, являются отношения Сэма и Дина. По сути своей, «Сверхъестественное» — современный, чуждый всяким условностям «эпический роман».



Даже те, кто избегает мысли о самой возможности существования какой-либо романтической привязанности между братьями, считают их взаимодействие ключом сериала. Отношения между братьями Винчестерами — несомненно, сердце «Сверхъестественного». С самого начала пилотной серии связь между братьями скрепляется классическим сказочным ходом — смертью матери. В ту же самую минуту, когда их отец, Джон Винчестер, отдает маленького Сэма в руки четырехлетнего Дина, мы понимаем, что теперь ему суждено стать защитником брата:

Джон: Уноси брата как можно быстрее и не оглядывайся!

В самом начале зрителю представлен традиционный сюжет о Сошествии в ад: скорбящий вдовец, Джон Винчестер, вынужден бесконечно скитаться по пустошам в поисках создания, укравшего его жену и унесшего ее в преисподнюю. Этот факт отражается даже в их фамилии. Греческий миф об Орфее, который попал в Британию в ХIII-XIV вв., превратился в поэму «Сэр Орфео». А его королевство, Фракия, превратилась в... Винчестер.

Но если Джону досталась охота, то Дину — ребенок, на его плечи легла задача воспитания младшего брата. Годы спустя, когда Джон пропадает, Дин должен забрать Сэма из безопасности его «яблочно-пироговой жизни» в Стэнфорде. История повторяется, когда Джессика Мур, девушка Сэма, умирает абсолютно так же, как и Мэри Винчестер. Созданный прецедент, как мы очень скоро поймем, показывает, что все попытки мальчиков обзавестись домом и нормативными гетеросексуальными связями быстро, а зачастую и жестоко обрываются.

Канадский ученый Кэтрин Тозенбергер написала работу о гомосексуальности и слэш-фанфикшне в «Сверхъестественном», доказав, что романтическое восприятие отношений между братьями (в фандоме это называется «винцест») нисколько не противоречит тематике и содержанию сериала; более того, даже является каноническим. Она отмечает среди прочего, что исполнительный продюсер сериала и нынешний шоу-раннер Сэра Гембл однажды назвала его «эпической историей любви Сэма и Дина».



Могу сказать, что значительно большая насыщенность эмоций между Винчестерами, чем это привычно для братьев, заметна с пилотной серии. Когда мы впервые видим Сэма и Дина вместе, их взаимодействие очень интенсивно физически. Первые слова Дина после четырех лет разлуки с братом: «Ох, полегче, тигр», и в его голосе слышатся одновременно и нежность, и сексуальный подтекст, что особенно подчеркивается обстоятельствами, при которых эта фраза была произнесена: Дин уверенно прижимает Сэма к полу.



В кульминации их схватки они стоят лицом друг к другу, тяжело дыша, и зрителю показывают лишь их силуэты в темноте, вырисовывающиеся на фоне окна — образ, визуально сходный со сценами первого поцелуя во множестве фильмов — пока их не прерывает девушка Сэма, и они отпрыгивают друг от друга. Затем Дин беззастенчиво разглядывает тело Джессики, после чего пробует отправить ее восвояси, чтобы «одолжить ее парня» для «кое-каких личных семейных дел». Здесь мы слышим не только интересный оборот речи; своим исключением Джессики из разговора Дин ясно показывает свое мнение, что именно он всегда должен быть для Сэма на первом месте. Впрочем, как мы увидим с течением времени, это же поведение присуще и Сэму по отношению к Дину.

Скоро становится ясно, что, хотя исчезновение Джона имеет первостепенную важность, Дин также все эти годы изнывал в поисках предлога для того, чтобы забрать своего брата назад и снова охотиться вместе с ним:

Дин: Я не могу заниматься этим в одиночку.
Сэм: Еще как можешь.
Дин: Могу, но... я не хочу.


Дин пытается отговорить Сэма возвращаться в Стэнфорд, пока они едут вместе; кульминацией становится ссора и еще одно физическое столкновение (Дин прижимает Сэма к перекладине моста). Позднее, когда Сэм извиняется, Дин останавливает его, заявляя, что «сопливые моменты» — это не в его стиле, и эта реплика становится своеобразным девизом персонажа Дина. Тогда же мы впервые слышим обмен «придурок — сучка»: при помощи этих кличек парни демонстрируют нежность, не теряя лица, причем за Сэмми закреплено женское «сучка».



Попытка Сэма вернуться в колледж оборачивается трагедией, когда Джесс умирает, и ребята отправляются в путь, чтобы найти Джона и ту тварь, что убила их мать и Джессику.

Начиная с этого момента, рассказ концентрируется на братьях и том, как они снова находят путь друг к другу после долгой разлуки. В течение последующих серий и пятилетней арки идея сюжета меняется от описания героического квеста отмщения за мать и любимую Сэма к исследованию пределов того, на что они могут пойти ради сохранения жизней друг друга и спасения из преисподней.

Впервые жизнь Дина оказывается на чаше весов в серии первого сезона «Вера», когда его сердце повреждено сильным ударом электрического тока во время рутинной охоты. В больнице мы видим пока лишь первый проблеск этой упорной решимости, которую с этого момента братья будут проявлять всякий раз, когда возникнет необходимость спасти друг друга:

Дин: А что, есть варианты? Ну да: погребение или кремация. Я знаю, это непросто, но я умру. И ты ничего не можешь с этим поделать.
Сэм: Увидишь.


Сэм отвозит Дина к целителю, но выясняется, что его способности основаны на жнеце, который отводит смерть от намеченной жертвы ценой жизни другого человека. Дин спасен, но лишь благодаря смерти здорового мальчика, о чем братья в тот момент еще не знают.

В конце первого сезона Дин говорит о своей обеспокоенности тем, на что они с Сэмом готовы пойти ради друг друга, вплоть до пожертвования невинными:

Дин: Убийство того парня, убийство Мэг — я вообще не колебался, даже не дернулся. То, что я готов сделать или кого я готов убить ради тебя или отца, иногда даже пугает меня.

Также он еще раз подчеркивает, что перед нами разворачивается классический сюжет о Сошествии в ад, говоря демону, который, как он думает, убил его отца, о том, как он исполнит свою месть:

Дин: Ради твоего же собственного блага я надеюсь, что ты лжешь. Потому что если это правда, клянусь Богом, я сам пойду в ад и убью каждого из вас, злобных сукиных детей, помоги мне Господи!

В начале второго сезона мы видим, что жизнь Дина под угрозой после того, как он получает ранение и впадает в кому в результате автомобильной катастрофы, подстроенной желтоглазым демоном (тем самым, который убил Мэри Винчестер и Джессику). В серии «Когда придёт мой смертный час», сюжет которой напоминает романтическую слезовыжималку «Привидение» (Дин сам привлекает внимание к этой схожести репликой «Да я совсем как Суэйзи!»), Сэм чувствует, что дух его брата рядом, и покупает планшетку для спиритических сеансов, чтобы общаться с ним. Сэм несколько раз повторяет Дину, что не сдастся, и их способность общаться, несмотря на разделяющие их преграды, снова демонстрирует силу их связи.

Кульминацией серии служит сцена, в которой Джон Винчестер меняет свою душу на спасение старшего сына. Сэм и Дин безутешны, но заметьте — они не пытаются вернуть Джона, вместо этого они сжигают его тело, чтобы злые силы не смогли использовать его в своих целях.

С этого самого момента Сэм и Дин — единственные близкие люди, последние из их семьи. Братья буквально остаются вдвоем против целого мира, и хоть они и продолжают охотиться на желтоглазого демона, который который уничтожил единственный шанс Сэма на нормальную жизнь, разрушив их семью, в центре сюжета теперь, в первую очередь, сложности их взаимоотношений в свете открывшейся им правды о Сэме. Сэм «отмечен» кровью демона, избран для его сомнительных целей еще в детстве, он развивает собственные сверхъестественные силы. История открывает зрителю, что он предвидел смерть Джессики и что Джон предупреждал Дина о возможной необходимости убить брата, если тот превратится в одно из тех существ, на которых они ведут охоту.

В девятой серии второго сезона «Кроатон» Сэм, кажется, заражается демоническим вирусом, который превратит его в монстра. Осознавая, что должен прекратить свое существование до превращения, он складывает руки и позволяет одному из тех, с кем они оказались отрезаны от мира, застрелить себя. Но Дин не подпускает никого к Сэму:

Дин: Я не буду повторять дважды. Если вы только попробуете что-то с ним сделать, вы умрете раньше, чем ваше тело упадет на землю. Все ясно? Я понятно выразился?

Дин отсылает прочь остальных членов их группы, отдавая им ключи от своего любимой Импалы, чтобы они могли покинуть зараженный город, а сам остается с братом. Плачущий Сэм умоляет Дина уйти вместе с ними и спастись, но Дин ясно дает понять, что он не двинется с места и умрет вместе с ним.



Сэм предполагает, что мысли Дина затуманены скорбью по Джону, но Дин отрицает это, заявляя, что устал от груза их жизни. Очевидно, что он хочет этим сказать: единственный смысл для него двигаться дальше — это Сэм.

Выясняется, что у Сэма иммунитет к вирусу и что все было разыграно, чтобы провести над ним эксперимент — хотя последнего факта братья пока не знают. Во время короткой передышки за бутылкой пива Сэм просит Дина объяснить свое решение остаться и умереть, но Дин сначала отмахивается. Он предлагает отправиться в Гранд Каньон или «в Голливуд; может, нам удастся трахнуть Линдси Лохан». Дин пытается за пошлостью скрыть свое довольно сентиментальное желание посмотреть на чудеса природы вместе с братом, но, что интересно, использует «нам» вместо «мне», включая Сэма в свою сексуальную фантазию, хоть и в шутку.

Сэм давит на Дина, заставляя его объяснить свое изменившееся отношение к их работе, и в конце концов Дин признается брату, какой секрет о его возможностях открыл ему Джон незадолго до своей смерти. Ясно, что обещание убить Сэма лежало тяжким грузом на сердце Дина, и он уже решил для себя, что скорее умрет, чем увидит, как Сэм превращается в нечто злое. В этой эмоциональной сцене он пытается создать для Сэма хотя бы видимость «нормальности», пытается сотворить для них общие счастливые воспоминания, в то же время пытаясь не упоминать о том, что может случиться с Сэмом. Заметим также, что множество важных моментов в развитии отношений Сэма и Дина происходят рядом с большим скоплением воды — обычно рядом с озером. В романтической литературе вода всегда выступала в качестве символа: озера в особенности ассоциируются с секретами и откровениями — гладкая, отражающая поверхность, скрывающая темные, непознанные глубины.

В серии «Игрушки» Сэм в напряженной пьяной ссоре умоляет Дина убить его, если превратится в злобную тварь, как предсказывал Джон.

Эта сцена производит особенно сильное впечатление в контексте всей серии: ребят несколько раз принимают за пару. Они даже подыгрывают этому заблуждению, чтобы собрать необходимые им улики. Дин подчеркивает важность этого, спрашивая Сэма, почему все считают их геями. Сэм отвечает, что Дин «похож на мачо» и люди, скорее всего, считают, что он этим «компенсирует». С одной стороны, это простая подколка — Сэм отыгрывается за то, что ему достаются женские клички, когда Дин его поддразнивает, а также бьет по склонности брата к беспорядочным сексуальным связям. Но это наблюдение, сделанное самим персонажем, заставляет зрителя задуматься: а как мы видим их отношения? В итоге, к тому моменту, когда происходит упомянутая ссора, мы активно ищем эротические аспекты сцены:



Сэм использует свое полное влияние на Дина, а также переводит все в физическую плоскость, действуя одновременно жестко и нежно, чтобы вытянуть из него обещание. Он пьян, и его внутренние барьеры не так крепки. Сэм шарит руками по телу Дина, умоляюще смотрит на него, заявляя, что «только он один может это сделать». Он выбирает смерть от рук единственного человека, перед которым он преклоняется и которому всецело доверяет. Как только Дин неохотно поддается, Сэм обхватывает его лицо руками и тихо благодарит, на протяжении нескольких ударов сердца напряжение между ними можно, казалось бы, потрогать руками — зритель мысленно приравнивает эту физическую интимность к прелюдии поцелуя, — пока Дин не бросает брата на кровать.

Стоит заметить, что, несмотря на свое обещание, Дин не способен сдержать его: когда кажется, что для Сэма все потеряно в серии «Рожденный под дурным знаком», и он просит брата застрелить его, Дин говорит, что «лучше умрет».

Дин наблюдает за тем, как Сэм корчится и переворачивается на живот, засыпая, — отражение открывающей серию первого сезона «Призрачный странник» сцены, когда камера любовно скользит по телу спящего Дина, показывая его глазами вернувшегося в мотельный номер с кофе Сэма. В обоих случаях они лежат на животе, спиной к наблюдающему — очень уязвимая поза для охотника. Также стоит отметить, что позже — в шестом сезоне, в серии «Жизнь свободна или сумеречна» — Дин говорит о том, что идея наблюдения за кем-то, кто спит, кажется ему чем-то «сроди изнасилованию». Практически сразу после этого выясняется, что Сэму больше не нужен сон, соответственно, он месяцами наблюдал за спящим братом, когда тот не осознавал этого.

В конце второго сезона, когда Сэм убит ударом ножа другого «особого» ребенка — Джейка, мы начинаем видеть, до какой степени простирается взаимозависимость Винчестеров. Несмотря на все усилия Бобби встряхнуть его и забрать от тела мертвого брата, Дин говорит о своем нежелании продолжать жить без Сэма, который, по сути своей, и есть смысл его существования:

Бобби: Надвигается что-то колоссальное, что-то масштаба конца света.
Дин: Туда ему и дорога!
Бобби: На самом деле ты так не считаешь.
Дин: Уверен? А? Ты думаешь, я отдал недостаточно?


Он отказывается позволить уничтожить тело Сэма, вместо этого садится возле него и разговаривает с мертвым братом:

Дин: Я всегда пытался защитить тебя. Обеспечить твою безопасность. Отцу даже не понадобилось мне напоминать. Просто это всегда было моей ответственностью, понимаешь? Как будто на меня возложили всего одну задачу. Одну задачу, а я облажался. Я профукал ее, и я прошу прощения за это. Наверное, так и есть. Я подвожу любимых людей. Знаешь, я подвел отца, и похоже, что теперь я по умолчанию должен был подвести и тебя тоже. Как я могу? Как я должен жить с этим? Что мне теперь делать? Сэмми? Что мне теперь делать?

Хотя это не первый умерший человек, которого Дин любил, ясно, что в случае Сэма вариант оставить все как есть даже не рассматривается. Убежденность Дина в том, что мертвое должно таким и оставаться, высказанная в серии «Трупы детям не игрушка» в основном из-за вины за самопожертвование отца, не распространяется на его брата. В отчаянии Дин заключает сделку с демоном перекрестка, но переговоры идут туго, так что он выторговывает лишь год жизни для себя до того, как его заберут в ад, в обмен на воскрешение Сэма. Он соглашается. Но когда Сэм узнает о сделке, он в ужасе, он клянется вытащить Дина в следующей трогательной сцене:



Зрителю снова показывают нежность и в то же время чрезмерность их любви — «ради тебя я пойду на что угодно» — и это укладывается, скорее, в определение романтической любви, чем братской. Дин в буквальном смысле продает свою душу, чтобы вырвать Сэма из когтей смерти, потому что не может без него жить — и эта абсолютная жертва пробуждает в памяти некоторые другие истории величайшей любви: Ромео и Джульетта, Антоний и Клеопатра, Пирам и Фисба, Салим и Анаркали и, конечно же, Орфей и Эвридика.

В третьем сезоне мы видим братьев в последний год Дина. Сэм пытается разорвать сделку, убить демона перекрестка несмотря на заверения Дина, что со временем он примет его смерть. В серии «Сказки на ночь» Дин пытается заставить Сэма смириться с фактом неизбежности своей гибели, на что плачущий Сэм недоверчиво отвечает:

Сэм: Ты этого от меня хочешь, Дин? Просто отпустить тебя?



Неспособность Сэма принять смерть Дина абсолютно очевидна в серии «Очень сверхъестественное Рождество», когда Дин, обычно не заинтересованный в праздновании Рождества, хочет провести их последнее семейное торжество вместе так, как полагается, и узнает, что Сэм не может этого сделать:

Сэм: Не понимаю. Ты годами о Рождестве не вспоминал.
Дин: Да, но ведь это мой последний год.
Сэм: Я знаю. Потому и не могу.
Дин: В смысле?
Сэм: В смысле, я не могу просто сидеть с тобой рядышком, пить эггног, праздновать Рождество, зная, что в следующем году ты будешь мертв. Просто не могу.


В конце концов, он сдается, но зритель видит, что ни один из Винчестеров не готов разбираться со всей чудовищностью ситуации.

В особенно мучительный момент Сэм — очевидно, собираясь с силами, чтобы сказать Дину, что тот для него значит — смотрит на Дина, абсолютно, безнадежно неспособный озвучить тот факт, что они потеряют друг друга, и вместо этого спрашивает, «не хочет ли он посмотреть игру». Они ходят вокруг слона в комнате, пытаясь отвлечься традиционно мужским времяпровождением, но их боль очевидна, а неловкое изображение «обычных парней» только подчеркивает всю замкнутость и отчужденность той жизни, которой они жили с самого детства.

В серии «Заколдованный круг» Трикстер (позже выясняется, что под его маской прячется ангел Габриэль) пытается преподать Сэму урок, для чего заключает его в вечный «день сурка» — череду постоянно повторяющихся вторников. Каждый день начинается абсолютно одинаково, и каждый день Дин умирает. Любая попытка прервать этот цикл приводит лишь к изменению способа смерти. Когда Сэм узнает, кто стоит за этой временной петлей, Трикстер переносит его в среду, но Дин все равно умирает от случайного огнестрельного ранения, и на этот раз они не возвращаются к началу. Последующие кадры показывают, как Сэм несколько месяцев живет без брата. Он холоден, он действует как машина, все его мысли — лишь о том, как найти Трикстера.

Когда Сэм наконец нагоняет его, он молит вернуть Дина:

Трикстер: Такая одержимость спасением Дина? То, как вы снова и снова жертвуете собой ради друг друга? Ничего хорошего из этого не выйдет, лишь кровь и боль. Дин — твоя слабость. И все плохие парни тоже знают об этом. Это твоя смерть, Сэм. Иногда нужно просто отпускать.
Сэм: Он мой брат.
Трикстер: Да. И нравится тебе это или нет, вот такой будет жизнь без него.
Сэм: Пожалуйста. Просто... пожалуйста.
Трикстер: Клянусь, с тобой разговаривать — что с кирпичной стеной. Ладно. Это перестало быть смешным еще несколько месяцев назад. Чувак, ты просто Тревис Бикл в юбке. Все, я пас.


Эта серия показывает, насколько зацикленным на одной цели становится Сэм, насколько неполноценной оказывается его личность. Его стремление вернуть Дина любой ценой продолжается и после смерти брата от когтей адской гончей в финальной серии сезона и отзывается эхом в шестом сезоне, когда роли меняются и уже Дин сражается за душу Сэма. Фраза «он мой брат» произносится практически как девиз, как мантра. За ней скрывается все, что Винчестеры не могут или не хотят говорить вслух о своих отношениях, а также и более глубокое, двусмысленное значение.

Сравнение с Тревисом Биклом приводит нас к еще одному повторяющемуся мотиву «Сверхъестественного». Сэма и Дина часто сравнивают с историческими или выдуманными персонажами — обычно с разнополым дуэтом, причем Сэм ассоциируется с женщиной. Большинство прототипов — изгои, опасные или психотические (по крайней мере, кажущиеся таковыми), и зачастую они являются любовниками или хотя бы обладают сильной сексуальной химией. Малдер и Скалли. Бонни и Клайд. Микки и Мэллори.

Последняя пара заслуживает особого внимания. В серии шестого сезона «Ты не вынесешь правды» именно Веритас (богиня правды) говорит Дину, что Сэм «является Мэллори для тебя — Микки». Термин «прирожденные убийцы», конечно же, вполне может использоваться для описания наших героев, которых с ранних лет воспитывали охотниками. Но это сравнение из уст самой Правды принуждает зрителей проводить параллели и в отношениях, описанных в обоих произведениях, которые в случае с Микки и Мэллори были откровенно сексуальными и опасными.

Брачный обет Мэллори легко можно представить невысказанным обетом Дина Винчестера, который он произнес, впервые поднимая маленького Сэмми на руки и выбегая из их горящего дома:

Мэллори: Пока ты и я не умрем, снова и снова. Пока смерть не разлучит нас.

В «Прирожденных убийцах» также есть образ апокалипсиса, перекликающийся с навязанном братьям роли вместилищ для ангелов и тем фактом, что их любовь позволяет им преодолеть свое предначертание и в конце концов предотвратить не только смерть, но и конец света:

Микки: Мэл, наступает конец света!
Мэллори: Я вижу ангелов, Микки. Они спускаются к нам с небес. Я вижу тебя на большой красной лошади, и ты понукаешь лошадей, стегаешь их кнутом, а они брызгают слюной, изо рта их идет пена, и они идут прямо к нам. И я вижу будущее, и в нем нет смерти, потому что ты и я — мы ангелы...


Время Дина истекает, и вопреки всем протестам Сэма он сдается. Характерно сексуализированным языком Дин говорит Сэму, что их отношения являются их ахиллесовой пятой:

Дин: Все, что я хочу сказать, Сэмми, — ты мое слабое место. Ты мое, а я — твое.
Сэм: Ты же не думаешь так на самом деле. Мы семья.
Дин: Я знаю. И эти злобные сукины дети тоже это знают: что мы сделаем ради друг друга, как далеко мы зайдем. Они используют это против нас.
Сэм: Так что, нам нужно просто прекратить присматривать друг за другом?
Дин: Нет. Нам нужно прекратить быть мучениками.


Но то время, что Дин провел в аду, лишь заставило Сэма прибегать к все более отчаянным мерам, в результате чего он оказался зависим от крови демона Руби, которой та поила его, чтобы усилить его психические силы и способности к экзорцизму. После того, как Кастиэль возродил Дина в начальных сценах четвертого сезона, его отношения с Сэмом подвергаются опасности, в то время как парни двигаются навстречу апокалипсису. Основная причина раздора — Руби и тот факт, что Сэм держит что-то в тайне от Дина. В мощном представлении того, что весьма похоже на приступ собственнической ярости («Я тебе не нужен — иди убивай демонов вместе с Руби!»), Дин говорит Сэму, что тот превращается в подобие тех монстров, на которых они охотятся. Здесь Дин возвращается к тому моменту, когда Сэм заставил его пообещать принять меры, если он превратится во что-то, чем он не был прежде:

Их отношения серьезно портятся на протяжении всего четвертого сезона, по большей части из-за той зависимости от Руби и ее крови, что приобрел Сэм. Посторонняя, вмешавшаяся в их дела, она воспользовалась отсутствием Дина, чтобы заманить в ловушку обуреваемого горем Сэма. Она усилила всю вину и неуверенность Дина, резко подчеркнув контрастом его практически одержимость братом. Кульминацией их противостояния и осознанного предательства Сэмом Дина послужило уничтожение последней печати (смерть Лилит от рук Сэма) и начало апокалипсиса. Заметьте также, что Дин был в ответе за разрушение первой печати, оказавшись в аду без своего брата. Хоть Сэм и утверждает, что он обратился к Руби только для того, чтобы стереть в порошок Лилит, отомстив тем самым за смерть Дина, тот видит все события исключительно как предательство, и это лишь подтверждается в его глазах, когда обнаруживается, что Руби обманывала их с самого начала. Их разбитые отношения — и необходимость Сэма искупить свою вину впоследствии — приводят к концу дней. Для Винчестеров разделение в буквальном смысле означает конец света.

В пятом сезоне братья в мире. Дина и Сэма поместили в сценарий Каина и Авеля. Сэм был избран вместилищем Люцифера, а Дин — Михаила. Чтобы спасти мир, Михаил (Дин) должен покончить с Люцифером (Сэмом). Груз этого знания вместе с появившимися из-за дел Сэма с Руби и последующей привязанности к демонской крови трещинами в их отношениях привели к тому, что можно описать лишь как сцену разрыва в серии «Конец»:

Дин: Послушай, Сэм — не важно, что мы делаем. В смысле, вышло, что я и ты... мы, м-м-м, огонь и топливо для Армагеддона. Знаешь, вот только на одном этом основании нам стоит разойтись по разным полушариям и держаться друг от друга подальше до конца дней.
Сэм: Дин, все не должно быть так. Мы можем с этим бороться.
Дин: Да, ты прав. Но не вместе. Мы не сильнее, когда вместе, Сэм. Я думаю, мы слабее. Потому что что бы там между нами ни было — любовь, семейные узы, еще что-то, — они всегда обратят это против нас. И ты знаешь об этом. Да, нам лучше быть порознь. У нас больше шансов уклониться от Люцифера и Михаила и всей этой гребаной истории, если мы пойдем каждый своим путем.
Сэм: Дин, не надо.
Дин: Прощай, Сэм.


Особенно эта строчка — «что бы там между нами ни было — любовь, семейные узы, еще что-то» — указывает на неспособность Дина определить природу их отношений. Он признает, что их мантра о семье не отражает всей правды о том, что они друг для друга. Он не может сформулировать это, но понимает, что это будет чем-то разрушительным — и это повторяется снова и снова. В серии первого сезона «Психушка» доктор Элликот говорит Сэму:

Доктор Элликот: Ты уходишь от темы.
Сэм: От какой?
Доктор Элликот: Твой... твой брат, с которым ты путешествуешь. Что ты к нему чувствуешь?


Мы, зрители, не видим ответа, пока серия не доходит до своей кульминации. Эта идея о «нездоровых отношениях» повторяется в серии «Прерванная жизнь, Сэм», когда доктор Фуллер называет отношения Винчестеров «опасно взаимозависимыми»; затем в «Ты не вынесешь правды» Лиза Брейден называет это «самым нездоровым, запутанным и сумасшедшим, что я когда-либо видела»; и самое интересное замечание — в «Назад дороги нет» ангел Захария говорит разлученному с ними сводному брату Адаму: «Ты же знаешь, что Сэм и Дин Винчестеры психотически, иррационально, эротически зависимы друг от друга, верно?»

Похоже, это «еще что-то» включает в себя эротический элемент, и мы больше не имеем дело с подтекстами. На этот раз об этом сказано недвусмысленно.

Но именно их нежелание отказаться друг от друга — отпустить — в конечном итоге спасает мир, хоть и ценой души Сэма.

Их примирение — результат путешествия Дина на пять лет в будущее, организованное Захарией, чтобы показать ему все последствия его отказа стать вместилищем ангела Михаила и предъявления Люцифером прав на Сэма. Но увидев будущего себя и встретившись с Люцифером в облике своего брата, Дин лишь укрепляется в своей решимости и возвращается к Сэму.

Дин: Смысл в том, что... возможно, мы действительно ахиллесова пята друг друга. Может быть, они найдут способ использовать нас друг против друга, я не знаю. Я лишь знаю, что мы сами — это все, что у нас есть. Более того. Мы помогаем друг другу оставаться людьми.
Сэм: Спасибо тебе. Серьезно. Спасибо.
Дин: О, это я и так знаю. Я имею в виду, ты же второй в списке лучших охотников планеты.
Сэм: Ну, что теперь будем делать?
Дин: Создавать свое собственное будущее.


Воплощая в жизнь единственный известный ему способ предотвращения грядущего апокалипсиса, Сэм решает позволить Люциферу вселиться в свое тело, надеясь удержать контроль так долго, чтобы хватило времени самому прыгнуть в «клетку» (специальную камеру в аду, предназначенную для Люцифера). События, которые привели к «Лебединой песне» (финальной серии пятого сезона) показывают, что любовь Сэма и Дина настолько сильна, что может буквально изменить будущее человечества. Также в здесь содержится один из самых притягательных примеров канонического «винцеста» в «Сверхъестественном».

В «Обратной стороне луны» парни убиты охотниками, которые прослышали, что Сэм в ответе за разрушение последней печати. Дин очнулся в своей версии небес — в поле возле дороги, рядом с припаркованной на обочине Импалой, запуская фейерверки на Четвертое июля вместе с братом. Но Дин чувствует себя все хуже и хуже, осознавая, что многие счастливые воспоминания Сэма, воплотившиеся в его рае, включают в себя то время, когда он сбегал от Джона, Дина и их бурной жизни на колесах:

Сэм: Мое детство — это не срезанные с сандвичей корочки! Я отношусь к семье не так, как ты.
Дин: Да, но я — твоя семья.
Сэм: Я знаю.
Дин: Мы же должны быть одной командой. Ты и я против целого мира, верно?
Сэм: Дин, но так оно и есть.
Дин: Правда?


Здесь мы видим любопытное разграничение: Сэм по-разному воспринимает понятие «семья». Ранее он использовал термины «семья», «кровь» и «брат», чтобы объяснить свою привязанность к Дину, а здесь он помещает Дина за рамки семьи. Дин чем-то отличается от остальных, и, похоже, Сэм исключает негативные коннотации, которые сопутствуют «семье» в его понимании. Их уверенность друг в друге абсолютна и исключает всех остальных — даже собственную «кровь»: «Ты и я против целого мира».

Но Дин может толковать ранние порывы Сэма отделиться от травмирующего воспитания и ненадежного детства лишь как желание покинуть его. Мучения становятся более очевидными, когда они сталкиваются со сценой отъезда Сэма в Стэнфорд, которую Дин называет «одной из худших ночей в моей жизни». Но воссоединение с их мертвым другом Эшем приносит откровение:

Дин: Так что, каждый получает свой собственный кусочек небес?
Эш: Вроде того. У некоторых получается один на двоих. Особые случаи. Всякое такое.
Дин: В каком смысле «особые»?
Эш: Ну, к примеру, родственные души.


И снова — никаких намеков, все сказано прямо. У Сэма и Дина один рай на двоих, потому что они — «особый случай».

Древнегреческая концепция родственных душ, как утверждается Аристофаном в «Пире» Платона, заключается в том, что изначально людей создали с двумя лицами, четырьмя руками и четырьмя ногами, но Боги, напуганные силой своего творения, разделили их надвое. С тех самых пор людям суждено искать свою недостающую часть — вторую половину, которая делает их цельными. В сущности, во всех мифологиях, религиях и верованиях — китайской, иудейской, египетской, шумерской, маори — можно найти схожую историю сотворения. Учитывая, что в «Сверхъестественном» используются многие из этих мифов, вполне логично предположить, что Эш подразумевает, что Сэм и Дин обладают какого-то рода духовной связью.

Когда Сэм позволяет Люциферу войти в него, тот говорит о них с Сэмом в следующем ключе:

Люцифер: Я ждал тебя... Долго, очень долго. Иди же, Сэм. Ты должен признать — ты же чувствуешь это, верно?
Сэм: Что?
Люцифер: Возбуждение. И знаешь, почему? Потому что мы две соединившиеся половинки. Созданы друг для друга. В буквальном смысле.


Но Сэм сопротивляется Люциферу и тому пути, что был высечен для него в плане Михаила (Дин делает то же самое), и именно связь между братьями позволяет им это совершить.

Обе пары Сэм/Дин и Люцифер/Михаил отвечают китайской философской модели родственных душ — инь-янь — утверждающей, что кажущиеся противоположностями стороны на самом деле взаимозависимы. В обоих случаях есть один хороший сын — покорный, безраздельно доверяющий отсутствующему и неидеальному отцу (Дин/Михаил) и сбившийся с курса мятежный сын (Сэм/Люцифер). В обеих парах отец требует от послушного сына уничтожить мятежного, но в то время, как Михаил настроен следовать приказам, любовь Дина к Сэму не позволяет ему пойти тем же путем — во что бы ни превратился его брат. Сэм — персональное «грехопадение» Дина.

Оба варианта отношений в высшей степени замкнуты и защищены. Сэм огрызнулся на Гордона Уолкера, заявив, что «только он может меня так называть», когда охотник зовет его «Сэмми». Параллелью этому являются слова Люцифера, обращенные к Кастиэлю, когда он кидает горящее ангельское масло в своего брата: «Никто, кроме меня, не имеет права трахать мозги Михаилу». Обе реплики подаются с угрозой. Это подсказка для нас о существующей между ними интимности. Изначально в этом нет ничего дурного — но в итоге они сбиваются со своего пути на темную сторону. Для Сэма и Дина это «личное имя» — что ассоциируется обычно с любовниками. Для Люцифера/Михаила использование неуместно вульгарной терминологии с ясно выраженным сексуальным подтекстом четко говорит об обладании — «он только мой, и только я могу делать с ним то, что мне заблагорассудится».

«Лебединая песня» — вершина пятилетней арки, спланированной создателем сериала Эриком Крипке. Получившаяся в высшей степени сладко-горькой история, наполненная ссылками на стремления главных героев, которые никогда не скрывались от нас как от зрителей — и большая их часть обычно приберегается для историй о романтической любви. Именно воспоминания о них вместе на протяжении многих лет позволяли Сэму пересиливать Люцифера достаточно долго, чтобы спрыгнуть в клетку. Он до самого конца вспоминает, как они вырезали свои инициалы в Импале (как влюбленные вырезают свои имена на стволе дерева), как Дин обнимал его, когда он умирал, как они наблюдали за звездами с капота Импалы в уютном молчании, часами:

Чак: Между охотами Сэму и Дину иногда выдавался свободный день — а то и неделя, если им везло. Они использовали это время для того, чтобы набить карманы. Раньше Сэм настаивал на поисках честной работы, но теперь и он жульничал на бильярде, как его брат. Они могли поехать куда угодно, заняться чем угодно. Они проехали тысячу миль ради концерта Оззи, два дня — ради Jayhawks. Когда стояла ясная погода, они парковались в самом центре ничего, садились на капот и смотрели на звезды... Часами... Не говоря ни слова. Им никогда не приходило на ум, что хоть они никогда не имели крыши и четырех стен, но они никогда, по сути, не были бездомными.

Каждый аспект повседневности, которого нет у Винчестеров — дом, семья, приятели, дружеское общение, даже свидания — они получают друг от друга. Именно Дин понимает это первым, потеряв Сэма. Раньше Дин связывал свое представление о себе в «нормальной», «яблочно-пироговой» жизни с Лизой — женщиной, которую на самом-то деле он едва знает и, что даже важнее, на мой взгляд, ее сыном, с которым он сразу находит общий язык. Выступать примером для маленького мальчика — единственный вид отношений, который Дин когда-либо имел, поэтому именно Бен в первую очередь — замена фигуры младшего брата — привлекает Дина в дом Брейденов.

Сэм заставляет брата пообещать стремиться к такой жизни после его, Сэма, смерти:

Дин: Так что же тогда я должен делать?
Сэм: Найди Лизу. Молись, чтобы она оказалась достаточно глупой, чтобы принять тебя. Устраивай барбекю, ходи на футбол. Живи нормальной яблочно-пироговой жизнью, Дин. Обещай мне!


Но теперь, когда он потерял свою родственную душу и свою цель в этом мире — присматривать за Сэмми, Дин лишь выполняет на автомате все необходимые действия, он не стремится к этому по-настоящему.

Дин: Присматривать за тобой — это моя работа. Более того, это моя суть.

После того, как мы увидели смерть Сэма, нам говорят:

Дин не хотел, чтобы Кас спасал его. Каждая его частичка, каждая струнка жаждала умереть или найти способ вернуть Сэма. Но он не стал этого делать. Потому что он пообещал.

Эти слова проясняют его выбор (или его отсутствие). Он попробует жить степенной семейной жизнью лишь потому, что он пообещал Сэму.

Пятый сезон заканчивается сценой, в которой очевидно скорбящий Дин сидит за обеденным столом с Лизой и Беном, отпивает глоток из полного стакана виски, а волшебным образом возродившийся Сэм смотрит на него через окно с улицы. Но, как мы узнаем с развитием шестого сезона, его душа все еще заперта в клетке с Михаилом и Люцифером.

Воссоединение Сэма и Дина, которое происходит в первой серии шестого сезона, получается сухим и бесцветным, окрашенным лишь злостью Дина на то, что большую часть года от него скрывали возвращение Сэма и (хотя это откроется значительно позже) то, что у Сэма нет души. Дин сразу же понимает, что что-то не в порядке, и с того момента, как Кастиэль подтверждает отсутствие у Сэма души, Дин становится полон решимости вернуть ее обратно, несмотря на все предупреждения ангела, что это может убить Сэма или еще хуже:

Кастиэль: Душа Сэма провела больше года в клетке с Михаилом и Люцифером. И единственное, что они могут делать — вымещать свое разочарование на ней. Ты понимаешь? Если мы попробуем пропихнуть эту искалеченную сущность в глотку Сэму, мы не знаем, что может произойти. Это может вызвать катастрофу.
Дин: Ты имеешь в виду, он умрет?
Кастиэль: Я имею в виду, что он не умрет. Паралич. Безумие. Физическая боль столь безграничная, что он окажется заперт в своем теле до самой смерти.


Об этих рисках также говорит и Смерть, который может вернуть душу Сэма; он соглашается сделать это в обмен на один день, в течение которого Дин примет на себя его обязанности:

Дин: Итак, есть выбор — Сэм без души или Сэм со своего рода ширмой в голове, и если она рухнет, с ним... покончено?
Смерть: Да.
Дин: Приступай.


Стоит также отметить, что сначала Дин просит Смерть вернуть и их сводного брата Адама, которого Михаил избрал своим вместилищем после отказа Дина. Но когда Смерть говорит, что ему придется выбрать лишь одного, уже через мгновение Дин отвечает, что ему нужен Сэм. Хотя это и очевидный выбор для старшего Винчестера, инстинктивность его ответа и тот факт, что он даже не пытается настаивать, показывают, насколько отчаянным и зацикленным он стал к этому моменту и что Сэм уже давно прошел за границы понятий «брат», «кровь», «семья».

Согласно условиям сделки со Смертью, Дин должен убивать невинных людей, в том числе и маленькую девочку. Сначала его это пугает, но затем он узнает о возникающем цепном эффекте и пожинает души так, как ему было сказано. На этом этапе он не только убивает людей, но и готов игнорировать возможность серьезных осложнений для своего брата, лишь бы тот оставался рядом. Это подчеркивает сам бездушный Сэм следующей репликой:

Сэм: Ага, конечно. Что, какая-то стенка в моей голове, которая, быть может, не рухнет? Да ладно?
Бобби: Если это сработает...
Сэм: А если нет? Дину плевать на меня. Его... его волнует лишь его младший братик Сэмми, который горит в аду. Он бы убил меня, чтобы вытащить того парня.


На этом этапе Дин готов абсолютно на что угодно, чтобы вернуть душу Сэма на место. Ему недостаточно той версии Сэма, которая просто жива. Ему нужен тот Сэм, который может ответить на его чувства, ведь этот на взаимность неспособен:

Сэм: Ты хотел настоящего меня. Вот и все. Мне плевать на них. Мне и на тебя-то плевать, мне просто нужна твоя помощь. И раз уж ты явно не собираешься быть тут, пока я не скажу тебе все прямо, то вот... я делал вещи и похуже, чем те, о которых ты знаешь.

Именно отсутствие сопереживания, отсутствие любви побуждают Дина вернуть душу брату любой ценой. Несмотря на все предупреждения Кастиэля, Бобби и Смерти, несмотря на просьбы самого Сэма, побеждают одержимость Дина и его неспособность отпустить Сэма. Когда Дин достигает своей цели, они с Сэмом снова вместе, их отношения крепче, чем когда-либо за последние несколько лет.



Сэм вернулся, но ситуация все еще остается опасной, и Дин снова принимает на себя роль его защитника. Он снова цельный, смысл его жизни снова рядом и, даже несмотря на то, что над ними довлеет угроза возвращения памяти Сэма, он уже давно не был настолько счастлив. Возможно, лучше всех обобщил отношения братьев и катаклизмическую природу их любви друг к другу Смерть:

Смерть: Ты и твой брат постоянно возвращаетесь. Вы оскорбляете равновесие вселенной.

продолжение в комментариях
запись создана: 22.06.2015 в 17:17

@темы: раз Винчестер, два Винчестер!, отп, важности, Сверхи, Винцест

URL
Комментарии
2015-06-22 в 17:22 

.Tequila.
Когда ты пьян от жизни - все вокруг уплывает в нирвану. Но после любой "пьянки" рано или поздно наступает похмелье.
Он ударил меня — и это было словно поцелуй. Часть 1-я

URL
2015-06-22 в 17:31 

.Tequila.
Когда ты пьян от жизни - все вокруг уплывает в нирвану. Но после любой "пьянки" рано или поздно наступает похмелье.
Он ударил меня — и это было словно поцелуй. Часть 2-я

URL
2015-06-22 в 17:33 

.Tequila.
Когда ты пьян от жизни - все вокруг уплывает в нирвану. Но после любой "пьянки" рано или поздно наступает похмелье.
Он ударил меня — и это было словно поцелуй. Часть 3-я

URL
2015-06-23 в 21:05 

.Tequila.
Когда ты пьян от жизни - все вокруг уплывает в нирвану. Но после любой "пьянки" рано или поздно наступает похмелье.
Что касается девушек. Часть 1-я

URL
2015-06-23 в 21:09 

.Tequila.
Когда ты пьян от жизни - все вокруг уплывает в нирвану. Но после любой "пьянки" рано или поздно наступает похмелье.
Что касается девушек. Часть 2-я

URL
2015-06-23 в 21:14 

.Tequila.
Когда ты пьян от жизни - все вокруг уплывает в нирвану. Но после любой "пьянки" рано или поздно наступает похмелье.
Что касается девушек. Часть 3-я

URL
2015-06-23 в 21:57 

.Tequila.
Когда ты пьян от жизни - все вокруг уплывает в нирвану. Но после любой "пьянки" рано или поздно наступает похмелье.
Что касается девушек. Часть 4-я

URL
2015-06-23 в 22:02 

.Tequila.
Когда ты пьян от жизни - все вокруг уплывает в нирвану. Но после любой "пьянки" рано или поздно наступает похмелье.
Мысли Капитана о серии "Что есть и чему никогда не бывать"

URL
2015-06-23 в 22:20 

.Tequila.
Когда ты пьян от жизни - все вокруг уплывает в нирвану. Но после любой "пьянки" рано или поздно наступает похмелье.
Что касается девушек. Часть 5-я

URL
   

Лисья нора

главная